Вдовий клинок со знаком мартышки

Calaméo - Битва королей. Книга 1

Городок был хорошо знаком всем, даже броннику. .. чем сверкающие клинки и лезвия кинжалов с фигурными рукоятками, были здесь, на базаре, люди. Прошлую ночь спала мало: утешала вдовье сердце. задремавших неподалеку мартышек, которые сердито визжат в ответ. Под знаком золотой пчелы: всероссийское геральдическое общество. · Антенны кв и укв. часть 6. укв Клинок эмира. по ту сторону фронта георгий брянцев My Little Monkey. Георге, вдовий сын. В этом городе не так уж много чудовищ, с которыми я не знаком. Уши его слышат лишь плач вдовий и скрежет зубной. Я подумал "Зачем драться с мартышками, когда можно просто договориться с их И тогда Данте пронзил её насквозь невидимым клинком Дара. Неупокоенная.

Не обращая внимания на её слова, Данте открутил крышку термоса и заглянул внутрь. Термос был до краёв наполнен кровью. Девушка повернулась, чтобы уйти, но Данте схватил её за руку. Златовласка подняла глаза и в ужасе отшатнулась. Одна половина лица Данте была освещена лучами солнечного света, падающими в переулок, а другая пряталась в тени. Взгляд его глаз разъедал волю девушки словно кислота. Я не какая-нибудь кухарка. Я - благородная госпожа!

Он отпустил руку девушки и шагнул из темноты переулка под солнечные лучи. Данте пешком дошёл до Тракта, а потом поймал наёмный экипаж. Широкий длинный Тракт пересекал город с севера на юг. Он начинался у стен императорского дворца, петлял сквозь Старый город, Храмовый квартал и Университетский район, поворачивал возле Большого рынка и заканчивался на набережной в порту.

Ещё полвека назад по Тракту катались лишь коляски, запряжённые ездовыми ящерами. Открытие этой руды позволило науке шагнуть далеко вперёд. Улицы наводнили экипажи, приводимые в движение пуровыми батареями. В небеса поднялись летучие корабли. Мир вокруг быстро менялся. Но кое-что осталось, как и. Лампочки изгнали тьму из человеческих жилищ, но им было не по силам изгнать тьму из человеческих душ. Экипаж, в котором ехал Данте, катился мимо здания общественных купален. Около главного входа в купальни висела начищенная до блеска металлическая табличка.

Текст на ней гласил "Чужаков не обслуживаем". Водитель пожал плечами и сплюнул через открытое окно. Водитель не нашёл, что на это ответить и замолчал. Он ткнул пальцем в одну из листовок, расклеенных на каждом углу столицы. Газетчики прозвали его "Мясник". Куда только смотрит стража? Водитель покосился на Данте и вновь замолчал. От скуки Данте принялся разглядывать торчащую в небо Башню.

Сделать это было несложно. Башня была самым высоким зданием в мире. Её было видно почти из любой точки города. Она гордо возвышалась над столицей как символом величия империи. Данте наблюдал, как проплывавший по небу летучий корабль завис над Башней и плавно сел на площадку на крыше Звук голоса водителя вернул Данте с небес на землю. Экипаж поравнялся со старинным особняком, над которым развевался флаг Северного союза.

Из внутреннего двора особняка в небо поднимался столб дыма. Северяне не хотят, чтобы после начала войны они попали в руки врага. А вот мира нет уже лет сто. Мы то воюем с северянами, то готовиться к очередной войне.

В последний раз империя оттяпала у них здоровенный кусок земли на границе. Союз ни за что не смирится с таким плевком в лицо. Может быть, это жгут старую мебель. Когда жгут дерево, у дыма серый цвет. Когда сжигают много бумаги, то дым бледный.

Остаток дороги до Злодейского моста они проделали в молчании. Мост был границей миров. Он соединял город с небольшим островком, расположенным в бухте. Когда-то у острова было название, но сейчас его уже никто не помнил. Горожане называли это место "Доки" и старались держаться от него подальше. В Доках всегда можно было купить дозу "тумана", снять уличную девку, поиграть в карты на любые ставки или просто напиться в компании портовых грузчиков.

Тут можно было найти всё что угодно. Даже смерть от ножа пьяного матроса. За поддержанием порядка, точней, за поддержанием беспорядка, в Доках следила продажная портовая стража. Стражники получали свою долю с царящего вокруг порока и не лезли в чужие дела. На Злодейском мосту наёмный экипаж, в котором ехал Данте, попал в затор.

Колонна из нескольких машин замерла перед неожиданным препятствием. Дорогу им преграждал брошенный экипаж. Его хозяин стоял на карнизе моста, держась рукой за перила. Ветер, дующий с залива, ерошил его волосы. Человек что-то кричал, но слов было не разобрать.

Несколько минут они сидели молча. Водитель раздражённо барабанил пальцами по рулю. А Данте с интересом разглядывал расплывчатые пятна, ползающие по карнизу. Или беспокойные тени тех, кто сбежал от жизни, прыгнув с моста? Данте тяжело вздохнул, пинком распахнул дверцу и вылез из экипажа. А ты переживаешь из-за пары грошей. Откуда мне знать, как ты относишься к своим клиентам? А вдруг ты смоешься с моими деньгами, пока я тут играю в героя?

Данте поднял сумку и направился к ограждению. Тени на карнизе моста исчезли. Наверное, это были всё-таки блики от солнца. Услышав шаги за спиной, человек на карнизе повернул голову.

Его пальцы, вцепившиеся в перила моста, побелели от напряжения. Данте пропустил его слова мимо ушей. Он медленно подошел к ограждению, положил сумку на мостовую, облокотился на перила и глянул. Холодная синяя бездна неудержимо манила к. Самоубийца задрожал, то ли от пронизывающего ветра, то ли от ослепительной тьмы в голове, которая привела его на карниз моста. На тот экипаж, который перекрыл мост и мешает мне проехать?

Данте не выдержал и расхохотался. Он смеялся долго и от души. И давай-ка без всяких там "Мне конееец". У меня нет настроения слушать твои завывания.

Данте расстегнул сумку, достал лежащий сверху термос с человеческой кровью и аккуратно поставил его на мостовую. Тебе это сейчас не помешает. Человек на карнизе недоуменно переводил взгляд с термоса на Данте и обратно.

Данте сунул руку в сумку и извлёк на свет пачку империалов. Вы же меня совсем не знаете, - самоубийца постепенно приходил в себя от нервного потрясения - Зачем вам помогать мне? Данте подхватил сумку и неторопливо побрёл к своему экипажу. Он шёл, ожидая каждую секунду услышать за спиной короткий крик и всплеск воды. Ни того, ни другого он так и не услышал. Пройдя половину пути Данте обернулся и увидел, что карниз опустел. Неудавшийся самоубийца сидел на мостовой. Его плечи тихонько вздрагивали.

Данте продолжил свой путь. Данте показал ему непристойный жест и сел в экипаж. Что вы ему сказали? Тогда это без. Я уже перевыполнил свой план по добрым делам. Экипаж перевёз Данте через залив, но ехать дальше водитель отказался. Данте положил на сиденье монету и выбрался из экипажа. Ох уж эти предрассудки.

Данте подмигнул водителю, подхватил сумку и зашагал прочь. Вам, грязным чужакам, надо как в старину выжигать клеймо на роже. Чтобы вы не пачкали приличных людей. Трактир "Последний ужин" находился неподалеку от Злодейского моста.

Он получил своё название благодаря древней традиции. Согласно ей, накануне казни приговорённый к смерти мог заказать еду на свой вкус. Владелец трактира как раз и был тем, кто поставлял в тюрьму "последний ужин" для смертников. Это не мешало его заведению пользоваться популярностью среди портовых работяг. Обитатели Доков не отличались особой впечатлительностью. Данте пересёк полупустой зал и подошёл к стойке. Круглолицый лысоватый трактирщик складывал пакеты с едой в небольшую корзинку.

Или продал своих детей, чтобы купить краюху хлеба? Он, конечно, закатывает сцену, швыряет вещи об стену и всё. Потом мужик успокаивается, идёт на кухню, чтобы попить воды. И там ему на глаза попадается топорик для рубки мяса Целыми днями валяется на кровати, пялится на фото жены и плачет. По всему видать, мужик сильно скучает по своей шлюшке. У тебя есть что-нибудь для меня?

И надеюсь, что это не корзина с "последним ужином". Трактирщик вытер руки о фартук, достал из кармана конверт и протянул его Данте. Сегодня днём принёс посыльный. Данте разорвал конверт и достал листок бумаги.

7 Чудес: Новые чудеса (7 Wonders: Wonder Pack, дополнение)

Всего два предложения, выведенных изящным почерком: Я буду петь только для тебя". И подпись в конце: Данте поднес записку к лицу и вдохнул сладковатый аромат духов. Их беседу прервал подошедший к стойке полупьяный матрос. Плесни-ка мне пивка, - матрос икнул и уставился на Данте мутными глазами - Погоди-ка, ты же тот чужак, о котором мне тут рассказывали.

Папаша, ты что же пускаешь к себе чужаков? Я-то думал, что это приличный кабак! Ты разоряешь меня своими выходками. Матрос взял протянутую трактирщиком кружку с пивом и присосался к.

Данте хищно улыбнулся и пустил в ход свой Дар. Посетители трактира поёжились от холодного ветра, пролетевшего по залу. Матрос захрипел, схватился за горло и повалился на заплёванный пол. Трактирщик не первый день знал Данте и ожидал чего то подобного. Как только матрос начал задыхаться, трактирщик ловко перегнулся через стойку. Он выхватил из рук у матроса пивную кружку и поставил её на стойку. Он присел на корточки перед извивающимся на полу матросом - Пиво, которое ты выпил, замёрзло у тебя в горле, - пояснил Данте - Никто не знает.

Что, не получается, а? Это потому что ледышка в твоей глотке перекрыла путь воздуха к лёгким. У тебя кружиться голова? Потерпи немножко, скоро всё закончится. Ты хочешь, чтобы я что-нибудь передал твоей вдове и детишкам? Типа "Ваш папа гордился вами" и прочие милые глупости. Ничего такого не приходит на ум? Да у тебя просто каменное сердце.

Никаких жмуриков в моём заведении! Он коснулся шеи матроса и растопил ледяную пробку, заткнувшую его горло. Матрос принялся жадно хватать ртом спасительный воздух.

Он поднялся на ноги и лениво потянулся. То ещё зрелище, доложу я. Как по мне, уж лучше пуля в лоб. Что-то ты бледноват, братец. С тобой всё в порядке? Хочешь я угощу тебя пивом? Покинув "Последний ужин" Данте двинулся вглубь острова. Чем дальше он удалялся от Злодейского моста, тем более отчётливо проступало истинное лицо Доков.

С каждым кварталом работающих фонарей становилось всё меньше. Указатели с названиями улиц вообще исчезли со стен домов.

Любой пришлый человек быстро заблудиться бы в хитросплетении узких улочек. И это было бы меньшей из его проблем. Данте вдруг остановился и медленно повернул голову. Из темноты ближайшей подворотни на него смотрели глаза притаившихся там грабителей. Эти мелкие хищники сжимали в своих потных ладонях ножи, поджидая подходящую жертву.

Он были способны убить любого за пару монет. Или просто для того, чтобы поразвлечься. Он вытянул руку и помахал сумкой. Не хотите попробовать отобрать их?

Из подворотни послышались крики "Это Снеговик! Вскоре он вышел на оживлённую улицу. Это было самое сердце бурлящих пороками Доков. Между кабаками и игорными притонами неторопливо прогуливались полуодетые девицы. То тут, то там на земле сидели любители "тумана".

Кое-кто из них уже принял дозу зелья и блуждал в мире грёз. Остальные сверлили голодными глазами прохожих, размышляя, где раздобыть денег на пузырёк поддельного счастья. Около входа в один из кабаков курили трое мужчин в мягких шляпах и броских костюмах. Заметив проходящего мимо Данте, курильщики вежливо приподняли шляпы. Данте кивнул им в ответ. Он не был знаком ни с кем из мужчин в шляпах, но это было и не. Звезда, вытатуированная на руке у каждого из курильщиков, ясно давала понять кто они.

Любой житель города, от владельца фабрики до портового грузчика, слышал о "Звезде". Эта крупная банда контролировала Доки и ещё несколько рабочих районов. Однажды "Звёзда" попыталась обложить Данте данью. Это была плохая идея. Бандиты, пытавшиеся выбить у Данте деньги, тонули в заливе или становились калеками. И тогда главари банды решили оставить странного чужака в покое. Они были деловыми людьми и не хотели терять ценное пушечное мясо из-за грошей.

Уже много лет "Звезда" вела войну с "Друзьями друзей" - шайкой из Восточного пригорода. В этом длительном кровопролитии на счету был каждый боец. Вот так Данте стал единственным жителем трущоб, который не платил ни бандитам, ни страже. Данте перешагнул через валяющегося на земле пьяного моряка и углубился в тёмные переулки.

Битва королей. Книга 1

Он шёл до тех пор, пока не уткнулся в трухлявый деревянный забор, увешанный сверху колючей проволокой. На проржавевших воротах виднелась выцветшая надпись "Осторожно! Солдаты стреляют без предупреждения". Данте толкнул створку ворот и она распахнулась с леденящим душу скрипом. За забором царили мрак и оглушительная тишина. В темноте проступали очертания полуразрушенных домов и торчащей над ними башни Дома огня.

Дом огня был одним из наиболее древних храмов города. Сейчас он, как и все здания в этом квартале, был заброшен и покинут людьми. Данте прикрыл створки ворот и направился к храму. Его шаги гулко отражались от стен мёртвых обветшалых домов. Ветер жалобно посвистывал в пустых оконных проёмах и нашёптывал дурные мысли. Данте легко ориентировался в кромешной тьме и быстро достиг до своей цели.

Когда он поднялся по каменной лестнице, дверь храма распахнулась перед ним сама. Словно от внезапно налетевшего порыва ветра. Входная дверь захлопнулась у него за спиной. На пыльной стене храма запрыгала тень. Подсыпал ему в еду яд? Я залез к Булыжнику в голову. А ящер сделал всё остальное. Но бывают и исключения. Если жертва спит или пьяна, то он защита слабеет. А вот наш чемпион пострадал из-за увлеченности своим делом.

Он слишком сосредоточился на поединке. Дверь приоткрылась, и я вошёл внутрь. Я ненавижу таких людей. Тень мигнула и исчезла. Покачивая в руке сумкой, Данте прошёл по проходу между скамьями.

В дальней стене храма находились две двери. Левая дверь была окрашена в зелёный цвет.

Обезьянки мультфильм — все серии подряд [HD]

Данте скрылся за ней и минуту спустя вышел уже без сумки. Он плотно прикрыл дверь, опёрся спиной о стену и сполз по ней на пол. Какое то время Данте просто сидел на полу, глядя в темноту. Из оцепенения его вывело карканье ворон, круживших над храмом. Данте медленно провел ладонью по лицу, словно пытаясь стереть с него усталость.

Он поднялся на ноги, вошёл в правую дверь и оказался в пустой комнате. Здесь не было никакой мебели или утвари.

Ничего, кроме матраса с подушкой, лежащих на полу. На пыльной стене над матрасом, были нацарапаны мелом какие-то цифры. Он достал из кармана кусочек мела. Данте стёр ладонью цифры и написал на их месте. Если за этот время он не найдет кого-нибудь вроде Булыжника, то Кто знает, может быть, убийство - это и не самое страшное, на что может толкнуть Голод? Данте плюхнулся на матрас и вытащил из-под подушки винную бутылку. На первый взгляд бутылка была пуста.

Но это было не. Данте закрыл глаза, глубоко вздохнул и провалился внутрь бутылки. Мир вокруг него разлетелся на осколки. Данте открыл глаза и увидел бесчисленное множество огоньков, висящих в пустоте. Он выбрал единственный нужный ему огонёк и полетел к. Данте скользил сквозь царящий вокруг мрак, с каждым мгновением приближаясь к своей цели. Огонёк рос в размерах, пока не превратился в светящуюся спираль. Пару лет назад Данте нашёл в этой галактике раскалённый шарик, слепленный из газа и пыли.

Со временем шарик остыл и стал Планетой-без-названия. Данте любил бродить по её голым скалам, омываемым изумрудной водой первого океана. За месяцы своих странствий по планете он не встретил никаких признаков жизни. Пока однажды не произошло. Данте шел через болото и заметил тень в мутной воде. Сначала он принял её за камень. Но тень двигалась, и Данте понял, что это была рыба. Зародившаяся где-то в океане жизнь начала осваивать новую территорию.

Уединению Данте на Планете-без-названия пришёл конец. За считанные недели земля покрылась травой и деревьями. Рыбы вышли на сушу и превратились в ящеров. В воздух поднялись первые птицы. Но из всех тварей, наводнивших землю, Данте особенно занимали смешные зверьки, похожие на мышей. Они лазили по деревьям, глотали мух и со временем превратились в обезьян. Сейчас Данте наблюдал, как одна из этих обезьян осторожно встала на задние лапы и подобрала с земли камень.

Обезьяна долго играла с ним, а потом расколола камнем твёрдый орех. Данте замедлил течение времени на Планете-без-названия. Он не хотел пропустить самое интересное. Только что началась большая игра.

В созданный им мир пришел человек. Глава 2 Бог войны, грома и котяток Скрипнул отодвигаемый стул и за столик кто-то присел. Данте поднял глаза и увидел незнакомого мужчину. Мужчина сунул левую руку в карман. Он вытащил револьвер и бросил его на стол. И мне не по душе делать им больно.

Это моя волшебная палочка. Когда я её достаю, люди делают то, что я хочу. Сейчас я хочу только одного. Но это ничего не меняет. Ты хочешь что-то сказать? Прежде, чем мы начнём?

Он протянул руку к револьверу и взвёл пальцем курок. Так, чтобы я их. Данте заметил вспыхнувший в его глазах интерес. Данте перечитал письмо, скомкал его и швырнул на пол. Он сунул письмо под дверь и сразу же удрал. Он в ярости пнул ногой скомканную записку. Что если бы он перерезал мне глотку, пока я сплю? От него куда больше пользы, чем от те Стоящее у стены ведро оторвалось от пола и полетело в голову Данте.

Тень на стене задрожала и изогнулась знаком вопроса. Жрецы отказываются признавать тебя своим святым? А меня вышвыривают на улицу. Бог войны, грома и котяток. И при этом я ещё жив.

Но молчание было не её стихией. Ты, как всегда, выкинешь какой-нибудь трюк? Данте взглянул на мятую, валяющуюся на полу записку. Он протянул руку и бумажный ком прыгнул к нему на ладонь. Данте провёл Даром по воздуху, высек искру и поджёг записку. Молодой послушник вскочил со стула и заслонил дверь в кабинет. И что, хорошо тебе платят? Послушник покраснел и ничего не. Он огляделся по сторонам и ткнул пальцем в вазу, стоящую на тумбочке.

Наверное, она стоит целую кучу денег? Данте покрутил в руках вазу. И внезапно подбросил её в воздух. Пока послушник судорожно ловил падающий на пол подарок императора, Данте прошмыгнул за запретную дверь. В кабинете, за старинным письменным столом сидел немолодой мужчина. Как и все жрецы, он был одет в белую мантию с жёлтым кругом на груди. На руке мужчины блестел массивный золотой перстень. Разве от этого бог быстрей ответит на молитвы? Старейшина взмахом руки отослал вбежавшего следом за Данте послушника.

Я подумал "Что за бред? Старейшина Тит никогда не нарушит наш с ним уговор. Я ведь прав, Ваша светлость? Я ничего не могу с этим поделать. Иногда приходиться просто смириться с неизбежным. Я уверен, что вы, как умный человек, это понимаете. Зачем нужно открывать храм в Доках? Какой в этом смысл? Души тамошних жителей уже не спасти. Это сплошь жестокие и мстительные люди. Взгляните на меня, если вы не верите. И я уже молчу об опасности, грозящей вашим жрецам. Божьим людям не место в этом вертепе разбойников.

Кто знает, что может приключиться с ними в Доках? А может быть даже и изнасилование. Зачем нужны все эти бессмысленные жертвы?

Всё это лишь для того, чтобы обращать к свету пьяных матросов и уличных девок? А вот я много лет прожил на Закатных островах. Там, за морем, очень красиво. А местные туземцы - славные люди. Если узнать их поближе. У них очень много богов. А ещё у туземцев есть чему поучиться. Они живут в единстве с природой и видят мир таким, какой он. Я расскажу вам историю.

Однажды мы с одним туземцом шли через лес, где водились хищные журавли. Эти пташки отрывают человеку руку парой ударов клюва. В тот день у нас не было с собой оружия. Я здорово нервничал, но туземец успокоил. Он сказал, что дикие звери редко нападают на человека.

Я возразил ему, что недавно в этом самом лесу нашли растерзанного крестьянина. Туземец засмеялся и ответил, что крестьянин был сам виноват.

Он слишком близко подошёл к логову зверя. У хищника не было иного выбора. Кроме как разорвать наглеца на куски.

Старейшина молча слушал рассказ, постукивая по столу перстнем. Наша церковь готовиться к празднованию Дня пепла. Необходимо подготовить шествие, почистить Пепельную чашу Одним словом, наш с вами разговор окончен.

Это необходимо сделать перед открытием храма. А не то я тоже проведу обряд изгнания. Он достал из ящика стола колокольчик и позвонил в. В кабинет немедленно вошли двое здоровенных послушников. Мне нужно готовиться к празднику. Он встал со стула, повернулся и вышел из кабинета старейшины. Мышь предпочитал тёмные, безлюдные места. Данте нашёл его на пустыре в тени Злодейского моста.

Тощий подросток с чумазым лицом сидел на перевёрнутом ведре. На земле перед подростком валялось несколько опустошённых бумажников. Данте бесшумно подошёл сзади и оглушительно свистнул. Ты случайно не знаешь, где я могу найти Музыканта? Приехали ночью, кинули в карету и - привет. Я как раз шустрил около "Дикой кошки" и сам всё. Данте поморщился от густого, режущего уши трущобного акцента. Какие на них были мундиры? Синяя, как у городских?

Или серая, как у стражи порта? Жульё-то поприличней наряжается. Надетые на нём грязные лохмотья затрещали по швам. Прикинь, тута у нас новая шайка нарисовалась. Зовут себя, ты не поверишь, "Жнецы". Ну, короче, навроде серпов. И с кем работает это хулиганьё?

Большая часть из "жнецов" не слезает с "тумана". Они вспороли Парикмахеру брюхо, а его кишки размотали по всей улице. Это они так свою лихость показывали. А парикмахерских девок "жнецы" теперича сами пасут. Какое мне дело до дохлого сводника?

Мол, живёт в Доках пижон, делишки свои проворачивает и никому с того не платит. Чё за дела, грят, неправильно. Надоть, мол, пощипать пижона, сшибить с него грошики. Врубаешься, о чём я толкую? Да и трюкачить ты мастак. Это все в Доках знают. Но Парикмахер тоже овечкой не. До того, как ему повесили бирку на ногу.

Табличка на двери гласила "Участок портовой стражи". Но жители Доков назвали это мрачное здание по-другому. Данте толкнул входную дверь и прошёл к стойке. За обшарпанным столом скучал грузный усатый стражник. Он там учит хорошим манерам одного гёта. Он протянул руку, раскрыл лежащую на стойке большую книгу в твёрдом переплёте. Усач неодобрительно покосился, но ничего не сказал. Данте полистал книгу, пробежал глазами последнюю заполненную страницу и довольно ухмыльнулся. В это время к стойке подошёл молодой стражник.

Пуговицы на его новенькой форме были начищены до зеркального блеска. Высокий шлем сидел на голове как влитой. Раньше работал за рекой. Малыш даже не представляет себе, куда он попал. Сегодня он на полном серьёзе спросил у меня, что такое "отступные". Дверь допросной хлопнула и выпустила в зал невысокого коренастого мужчину. У сержанта Брута выдался непростой денёк. И по нему это было заметно. Рубашка с закатанными рукавами насквозь пропиталась.

Подтяжки уныло свисали по бокам форменных штанов. Сержант вопросительно взглянул на Данте. А потом молча указал на одну из дверей, выходящих в общий зал. Данте проследовал за Брутом в небольшую комнату. В комнатушке едва помещались стол, пара стульев и шкаф для бумаг.

На дверце шкафа висел мятый серый мундир с сержантскими нашивками. Ты хочешь сознаться в каком-нибудь преступлении? Сержант принялся сверлить Данте пустыми равнодушными глазами. Казалось, что эти глаза повидали всё в этой жизни и что их обладателя уже ничем нельзя было удивить. Он выдвинул ящик стола и достал жестяную банку с табаком. За прошлую ночь ваш участок не оформил ни одного ареста. Забавно, не правда ли? Сержант пожал плечами, подцепил щепотку табака и заложил её за нижнюю губу.

Кому вы хотите продать Музыканта? Брут не умел краснеть от смущения. Поэтому он лишь опустил глаза на свои грозные мозолистые руки. За годы службы в страже эти руки не раз ломали носы, сворачивали челюсти, брали "подарки", подбрасывали улики и писали лживые донесения.

А о тебе я был лучшего мнения. С каких это пор ты продаешь людей на убой бандитам? И потом никто не говорит об убийстве. Левша хочет сделать так, чтобы твой дружок забыл о девках. И он хочет сделать это собственными руками. Таких людей в Доках пруд пруди. Этот бесполезный гёт отродясь ничего, кроме отмычек и бабских сисек, в руках не держал. Ты что не веришь во второй шанс? Им, знаешь ли, нужно кормить свои семьи.

Он понял, что жил неправильно. Мясник завязал с убийствами и ушёл жить в монастырь. Но вот что касается Мясника Чёрт, у меня закончились красивые сравнения. Предложи мне что-нибудь ценное.

Они собираются в стаю и начинают создавать проблемы. Нет, "жнецам" просто необходим урок хороших манер. И я его им преподам. Если мы с тобой договоримся. Брут на секунду задумался, а потом широко улыбнулся. Я не знаю кого ты решил грабануть, но надеюсь, что дело того стоит.

Когда Данте удалился, сержант Брут вышел в общий зал. Около стойки болтали усатый стражник и новобранец. Брут усмехнулся, увидев на лице молодого стражника выражение тупой исполнительности.

Я отдал бы годовое жалование, чтобы узнать ответ на этот вопрос. Он просто появился из ниоткуда. Чего я только не повидал за это время! Как вспоминаю - меня бросает в дрожь. Возможно, что однажды мои слова спасут тебе жизнь. Если ты хочешь носить эту форму, то перво-наперво научись разбираться в людях.

Сегодня ты впервые увидел Данте. Что ты можешь про него рассказать? Ладно, урок номер. Ты обратил внимание на походку Данте? На эту его тяжёлую поступь? Это называется "шаг каторжника". Так ходят, те, кто долго носил на ногах кандалы. Ты заметил дырку на его куртке? Ту, что прямо около сердца? Это след от пули. И я могу поспорить, что для стрелявшего это был последний выстрел.

Зимы голода, тревоги и смерти. Ибо мертвы высокие лорды, хранившие мир в королевствах, пали жертвами черного предательства — и воцарился над миром кровавый хаос войны. Ибо подняли головы грозные властители — и началась великая битва, в которой наградою победителю станет Железный Трон Семи Королевств.

Страшные настали времена — времена отваги и отмщения, интриги и магии. Ныне дева повстречает безумца, а брат занесет меч на брата. Ныне убитые восстанут — и пойдут тропою Тьмы. Ныне вонзится холодная сталь в холодные сердца. Красная полоса кровоточила, словно рана, на розовато-пурпурном небосклоне над утесами Драконьего Камня.

Мейстер стоял на овеваемом ветром балконе своих покоев. Сюда к нему прилетали вороны после долгих странствий. Они порядком загадили горгулий — адского пса и двуногого дракона, возвышавшихся на двенадцать футов по обе стороны от него, двух из тысячи изваяний, хранящих стены древней крепости.

Когда мейстер впервые приехал на Драконий Камень, армия каменных чудовищ наводила на него оторопь, но c годами он к ним привык и думал о них, как о старых друзьях. Сейчас он вместе с горгульями взирал на небо с недобрым предчувствием.

Мейстер Крессен не верил в дурные предзнаменования. За всю свою долгую жизнь он не видел кометы столь яркой и такого жуткого цвета — цвета крови, пламени и заката. Может быть, горгульи видели? Они здесь пробыли гораздо дольше, чем он, и останутся здесь, когда его не.

Если бы их каменные языки могли говорить. Что за глупые мысли. Мейстер оперся на парапет. Внизу о берег било море, пальцы ощущали шероховатость черного камня. Говорить с горгульями и читать на небе приметы! Никчемный старик, впавший в детство. Неужели приобретенная тяжким опытом мудрость покинула его вместе со здоровьем и силой? Он мейстер, обученный и получивший нагрудную цепь в прославленной Староместской Цитадели.

И все это ради того, чтобы теперь предаваться суевериям, словно невежественный крестьянин? И все же, все. Комета последнее время пылала даже днем, и бледно-серый дым поднимался над Драконьей горой позади замка, а вчера белый ворон принес из самой Цитадели давно ожидаемую, но оттого не менее устрашающую весть о конце лета.

Предзнаменования слишком многочисленны, чтобы закрывать на них. Знать бы только, что они означают. Знай он, какая чепуха у старца в голове, он заорал бы в голос. Король дымящейся скалы посреди соленого моря, но тем не менее король. Старик повернулся спиной к рассвету, придерживаясь за дракона, чтобы не упасть.

Пилос, взяв Крессена за руку, ввел его в комнату. В молодости Крессен был скор на ногу, но к восьмидесяти годам ноги стали подкашиваться под. Два года назад он упал и сломал себе бедро, которое так и не срослось как следует.

В прошлом же году, когда он занемог, Цитадель прислала сюда Пилоса — всего за несколько дней до того, как лорд Станнис закрыл остров. Пилос должен заменить его, когда он умрет. Надо же кому-нибудь занять его место — и случится это скорее, чем ему бы хотелось.

Младший мейстер усадил его за стол, заваленный книгами и бумагами. Негоже заставлять леди ждать. Кожа его сморщилась, покрылась пятнами и так истончилась, что под ней виднелись жилы и кости. И как они дрожали теперь, эти руки, некогда столь ловкие и уверенные. Пилос вернулся с девочкой, робеющей, как.

За ней, подскакивая боком, как это у него водилось, тащился ее дурак в потешном колпаке из старого жестяного ведра, увенчанном оленьими рогами и увешанном коровьими колокольцами.

При каждом его прыжке колокольчики звенели на разные лады: Дитя унаследовало квадратную отцовскую челюсть и злосчастные материнские уши, а тут еще последствия серой хвори, едва не уморившей ее в колыбели. Одна щека и сторона шеи у нее омертвела, кожа там растрескалась и лупится, на ощупь словно каменная и вся в черных и серых пятнах. Ей и так слишком во многом отказано. Ее зовут Ширен, в следующие именины ей исполнится десять лет, и она самый печальный ребенок из всех детей, которых знал мейстер Крессен.

Ему не больше двадцати пяти, но держится он степенно, как шестидесятилетний. Ему бы чуточку больше юмора, больше жизни — вот то, чего здесь недостает. Мрачные места нуждаются в свете, а не в серьезности, Драконий же Камень мрачен как нельзя более: Мейстер должен ехать, куда его посылают, поэтому Крессен прибыл сюда со своим лордом двенадцать лет назад и служил ему усердно.

Но он никогда не любил Драконий Камень, никогда не чувствовал здесь себя по-настоящему дома. В последнее время, пробуждаясь от беспокойных снов, в которых ему являлась красная женщина, он часто не мог сообразить, где находится. Дурак повернул свою пятнистую плешивую голову, глядя, как Пилос поднимается по крутой железной лестнице на вышку, и его колокольчики зазвенели.

Даже для дурака Пестряк являл собой жалкое зрелище. Может быть, когда-то над его шутками и смеялись, но море отняло у него этот дар вместе с доброй половиной рассудка и всей его памятью. Тучный и дряблый, он постоянно дергался, трясся и нес всякий вздор. Теперь он смешил только девочку, и только ей было дело до того, жив он или умер.

Безобразная девочка, печальный шут и старый мейстер в придачу — вот история, способная исторгнуть слезы у любого. Тебе следовало бы сладко спать в своей постельке. Они хотели меня съесть. Девочка мучилась кошмарами, сколько мейстер ее помнил. Они высечены из камня, дитя. В старину наш остров был крайней западной оконечностью владений великой Валирии. Валирийцы возвели эту крепость и создали каменные изваяния с искусством, которое мы давно утратили.

Замок, чтобы обороняться, должен иметь башни повсюду, где сходятся под углом две стены. Валирийцы придали башням форму драконов, чтобы сделать крепость более устрашающей, и с той же целью увенчали их тысячью горгулий вместо простых зубцов.

Но Ширен это не убедило. Далла и Матрис разговаривали у колодца, и Далла сказала, что слышала, как красная женщина говорила матушке, что это дракон выдыхает огонь. А если драконы дышат, разве они не могут ожить? Скоро она уйдет, и мы больше никогда в жизни ее не увидим. Белые вороны прилетают только из Цитадели. В дни своей гордой юности он носил ее с легкостью, но теперь она тяготила его, и металл холодил кожу.

В этом сказано, что Конклав собрался, обсудил наблюдения, сделанные мейстерами по всему государству, и объявил, что долгое лето наконец завершилось. Десять лет, два месяца и шестнадцать дней длилось оно — самое длинное на памяти живущих. Быть может, боги по милости своей пошлют нам теплую осень и обильные урожаи, чтобы мы могли подготовиться к зиме.

Пестряк звякнул своими колокольцами: Русалки вплетают водяные цветы в свои косы и носят платья из серебристых водорослей. Я знаю, я-то знаю! Я знаю, уж я-то знаю! Даже Крессен не мог не признать, что птица имеет внушительный вид: Ворон расправил крылья, шумно пролетел через комнату и сел на стол перед Крессеном. Крессен, кивнув, сказал ворону: Ворон мотнул головой, будто кланяясь, и каркнул: Я говорил тебе — они умны, эти птицы.

Не уйдут они отсюда, нет, милорд, нет, милорд. Белый ворон закричал, захлопал крыльями и взлетел на железные перила лестницы, ведущей на вышку. Ширен как будто стала еще меньше. Я говорила, чтобы он перестал, но он не слушается. Светлой памяти лорд Стеффон нашел его в Волантисе, за Узким морем. Король — старый король, Эйерис II Таргариен, который в то время не совсем еще лишился рассудка, послал его милость подыскать невесту для принца Рейегара, не имевшего сестер, на которых он мог бы жениться.

Он жонглирует, загадывает загадки, показывает фокусы и чудесно поет на четырех языках. Мы выкупили его на свободу и надеемся привезти домой. Крессен с грустью вспоминал об этом письме. Никто так и не научил Станниса смеяться, а уж юный Пестряк и подавно. Откуда ни возьмись сорвался шторм, и залив Губительные Валы оправдал свое имя.

Двое старших сыновей видели со стены, как море поглотило отцовский корабль. Сто гребцов и матросов потонули вместе с лордом Стеффоном и его леди-женой, и прибой долго еще выносил тела на берег близ Штормового Предела. Шута выбросило на третий день. Мейстер Крессен был при этом — он помогал опознавать мертвых. Шут был гол, вывалян в мокром песке, кожа на его теле побелела и сморщилась. Крессен счел его мертвым, как и всех остальных, но, когда Джомми взял парня за лодыжки и поволок к повозке, тот вдруг выкашлял воду и сел.

Джомми до конца своих дней клялся, что Пестряк был холодным, как медуза. Никто так и не узнал, как провел Пестряк эти два дня. Рыбаки уверяли, что какая-то русалка научила его дышать под водой в обмен на его семя. Сам Пестряк ничего не рассказывал. Шустрый остряк-парнишка, о котором писал лорд Стеффон, так и не добрался до Штормового Предела; вместо него нашли другого человека, сломленного духом и телом, — он и говорил-то с трудом, какие уже там остроты! Но по его лицу сразу было видно, кто.

В вольном городе Волантисе принято татуировать лица рабов и слуг, и парень ото лба до подбородка был разукрашен в красную и зеленую клетку. Он уснет, и все его страдания кончатся. Но Крессен отказался и в конце концов одержал победу. Впрочем, он не знал, доставила ли его победа хоть сколько-нибудь радости Пестряку — даже и теперь, много лет спустя. Завтра он, глядишь, вспомнит другую песню, а эту мы больше не услышим. Я услышал об этом на кухне и подумал, что надо тотчас же оповестить.

Он почти всю ночь там пробыл. В прежние годы лорд Станнис велел бы разбудить мейстера в любое время, чтобы испросить его совета. В этом замке чересчур много ступенек, и мне сдается, что они назло мне прибавляются каждую ночь. Ширен и Пестряк вышли вместе с ними, но девочке скоро надоело приноравливаться к шаркающей походке старика, и она убежала вперед, а дурак с отчаянным трезвоном поскакал за.

Лорд Станнис находился в Палате Расписного Стола, в верхней части Каменного Барабана, центрального строения Драконьего Камня, — так его прозвали за гул, издаваемый его древними стенами во время шторма. Чтобы добраться до Барабана, нужно пройти по галерее, миновать несколько внутренних стен с их сторожевыми горгульями и черными железными воротами и подняться на столько ступенек, что даже думать об этом не хочется. Молодежь перескакивает через две ступеньки зараз, но для старика с поврежденным бедром каждая из них — сущее мучение.

Ну что ж, придется потерпеть, раз лорд Станнис не идет к нему. Хорошо еще, что можно опереться на Пилоса. Ковыляя по галерее, они прошли мимо ряда высоких закругленных окон, выходящих на внешний двор, крепостную стену и рыбачью деревню за. На дворе лучники Джордж Мартин: Стрелы производили шум стаи взлетающих птиц. По стенам расхаживали часовые, поглядывая между горгульями на войско, стоящее лагерем внизу. В утреннем воздухе плыл дым от костров — три тысячи человек стряпали себе завтрак под знаменами своих лордов.

За лагерем стояли на якоре многочисленные корабли. Ни одному судну, прошедшему в виду Драконьего Камня за последние полгода, не позволялось уйти с острова. Часовые у Каменного Барабана знали мейстеров в лицо и пропустили беспрепятственно. На половине пути он пожалел о своем решении. Остановившись, чтобы перевести дыхание и успокоить боль в ноге, он услышал стук сапог по камню и оказался лицом к лицу с сиром Давосом Сивортом, сходящим навстречу. Давос был худощав, а его лицо сразу выдавало простолюдина.

Поношенный зеленый плащ, выцветший от солнца и соли, покрывал его тощие плечи поверх коричневых, в тон глазам и волосам, дублета и бриджей. На шее висела потертая кожаная ладанка, в бородке густо сквозила седина, перчатка скрывала искалеченную левую руку.

Увидев Крессена, он приостановился. В мое излюбленное время. Говорили, что никто не может провести корабль в темноте хотя бы наполовину так искусно, как Давос Беспалый. До того как лорд Станнис посвятил его в рыцари, он был самым отпетым и неуловимым контрабандистом во всех Семи Королевствах. Они не пойдут с ним, мейстер. Они его не любят. Только с теми, что соизволили принять. Ко мне они тоже не питают любви, эти благородные господа.

Для них я всегда буду Луковым Рыцарем. Станнис велел обрубить их на один сустав, все, кроме большого. Что до других, то Деряк Дондаррион то ли пропал без вести, то ли погиб, а лорд Карон поступил на службу к Ренли. В Радужной Гвардии он теперь зовется Брюсом Оранжевым.

Их лорд-командующий — Лорас Тирелл. Очень похоже на Ренли Баратеона: Еще мальчишкой он любил яркие краски, богатые ткани и постоянно придумывал новые игры. Резвый мальчик с буйной гривой черных волос и веселыми глазами теперь вырос — ему двадцать один год, но он продолжает играть в свои игры.

А если бы и знал — есть ли кому до тебя дело, кроме меня? Да что такое слова, в конце концов? Я не стал обманывать его ложными надеждами — сказал все начистоту. Мейстер Крессен вспомнил, как посвятили Давоса в рыцари после снятия осады Штормового Предела.

Лорд Станнис с небольшим гарнизоном около года удерживал замок, сражаясь против многочисленного войска лордов Тирелла и Редвина. Защитники были отрезаны даже от моря — его днем и ночью стерегли галеи Редвина под винно-красными флагами Бора. Всех лошадей, собак и кошек в Штормовом Пределе давно уже съели — настала очередь крыс и кореньев. Но однажды в ночь новолуния черные тучи затянули небо, и Давос-контрабандист под их покровом пробрался мимо кордонов Редвина и скал залива Губительные Валы.

Трюм его черного суденышка с черными парусами и черными веслами был набит луком и соленой рыбой. Как ни мал был этот груз, он позволил гарнизону продержаться до подхода к Штормовому Пределу Эддарда Старка, прорвавшего осаду. Лорд Станнис пожаловал Давосу тучные земли на мысе Гнева, маленький замок и рыцарское звание. Давос подчинился, но с условием, что Станнис сделает это сам, отказываясь претерпеть такую кару от человека более низкого звания.

Лорд воспользовался тесаком мясника, чтобы исполнить свою задачу вернее и чище. Давос выбрал для своего вновь учрежденного дома имя Сиворт, а гербом — черный корабль на бледно-сером поле, с луковицей на парусах. Бывший контрабандист любил говорить, что лорд Станнис оказал ему благодеяние — теперь ему на четыре ногтя меньше приходится чистить и стричь. Да, такой человек не станет подавать ложных надежд, не станет смягчать горькую правду.

Он только и думает о том, как вернется в Королевскую Гавань во всем своем могуществе, сокрушит своих врагов и возьмет то, что принадлежит ему по праву. Не с таким числом туда выступать. Я ему так и сказал, но вы ведь знаете, как он горд. Скорее мои пальцы отрастут заново, чем этот человек прислушается к голосу рассудка. Теперь я должен присоединить свой голос к вашему. Лорд Станнис Баратеон занимался делами в большой круглой комнате со стенами из голого черного камня и четырьмя узкими высокими окнами, выходящими на четыре стороны света.

В центре ее стоял стол, от которого и происходило ее название, — массивная деревянная колода, вырубленная и обработанная по велению Эйегона Таргариена еще до Завоевания. Расписной Стол имел более пятидесяти футов в длину, половину этого в самом широком месте и менее четырех футов в самом узком. Столяры Эйегона вытесали его в виде карты Вестероса, старательно выпилив по краям все мысы и заливы. На его поверхности, покрытой потемневшим за триста лет лаком, были изображены Семь Королевств времен Эйегона: Единственный в комнате стул стоял в точности на Том месте, которое занимал Драконий Камень у побережья Вертероса, и был слегка приподнят для лучшего обзора карты.

На нем сидел человек в туго зашнурованном кожаном колете и бриджах из грубой бурой шерсти. Когда мейстер вошел, он поднял голову. Его лицо и тело было покрыто кожей, выдубленной на солнце и ставшей твердой как сталь. Люди считали его жестким, и он действительно был. Ему еще не исполнилось тридцати пяти, но он уже сильно облысел, и остатки черных волос окаймляли его голову за ушами словно тень короны.

Его брат, покойный король Роберт, в свои последние годы отпустил бороду. Мейстер Крессен не видел его с бородой, но говорили, что это была буйная поросль, густая Джордж Мартин: Станнис, будто наперекор брату, стриг свои бакенбарды коротко, и они иссинячерными пятнами пролегли вдоль его впалых щек к прямоугольной челюсти. Глаза под тяжелыми бровями казались открытыми ранами — темно-синие, как ночное море. Рот его привел бы в отчаяние самого забавного из шутов: Иногда по ночам, когда мир затихал, мейстеру Крессену чудилось, будто он слышит, как лорд Станнис скрипит зубами на другой половине замка.

Теперь ты стар, немощен и нуждаешься в сне. Ты всегда все знаешь, так ведь? Я встретил Давоса на лестнице. Лучше бы я обрезал ему язык вместе с пальцами.

Штормовые лорды не желают принимать мою сторону. Я им, как видно, не по нраву, а то, что дело мое правое, для них ничего не. Трусливые отсиживаются за своими стенами и ждут, куда ветер подует и кто вернее одержит победу.

Те, что посмелее, уже примкнули к Ренли. Эти лорды — присягнувшие ему знаменосцы. Я не напрашивался на Драконий Камень. Он мне даром не был нужен. Я прибыл сюда, потому что здесь гнездились враги Роберта, и он приказал мне искоренить. Я построил для него флот и делал за него его работу, как преданный младший брат, и Ренли должен был выказать такую же преданность.

Ну и как же Роберт меня отблагодарил? Баратеоны сидят в Штормовом Пределе уже триста лет, и он по праву должен был перейти ко мне, когда Роберт занял Железный Трон. Эту старую обиду Станнис всегда чувствовал остро, а теперь и подавно. Его нынешние трудности проистекали как раз отсюда, ибо Драконий Камень, при всей своей древности и мощи, властвовал лишь над горсткой местных островных лордов, чьи владения были слишком скудно заселены, чтобы дать Станнису потребное количество воинов.

Даже вместе с наемниками, прибывшими к нему из-за Узкого моря, из вольных городов Мира и Лисса, войско за стенами замка было слишком мало, чтобы свергнуть дом Ланнистеров. Драконий Камень долго был оплотом дома Таргариенов. Роберту нужен был сильный муж, чтобы править здесь, а Ренли тогда еще не вышел из детского возраста. Что он сделал такого, чтобы заслужить трон?

В совете он перешучивался с Мизинцем, а на турнирах облачался в свои великолепные доспехи и позволял вышибать себя из седла тем, кто сильнее. Вот и все, что можно сказать о моем брате Ренли, который возомнил себя королем. И за что только боги послали мне братьев? Как зовут мейстера Ренли? Не послать ли мне за ним — авось он лучше посоветует. Как ты думаешь, что сказал этот мейстер, когда мой брат вознамерился украсть у меня корону?

Какой совет дал твой собрат моему изменнику-родичу? В этом, как и во многом другом, он был похож на своего брата Роберта и совсем не походил на Станниса. Драконий Камень да несколько скал в Узком море, вот и. Страна, которую он намеревался взять в свои руки, лежала перед ним — такая близкая и такая недосягаемая. Селтигару, Велариону, Бар Эммону — всей честной компании. Скудный выбор, по правде сказать, но что поделаешь — других мне братья не оставили. Этот лиссенийский пират Салладор Саан тоже будет там и предъявит мне новый счет, Морош-мириец начнет стращать меня течениями и осенними штормами, а лорд Сангласе благочестиво сошлется на волю Семерых.

Селтигар захочет знать, когда к нам присоединятся штормовые лорды. Веларион пригрозит увести своих людей домой, если мы не выступим незамедлительно. И что же я им скажу? Что мне теперь делать?

Если бы вы с братом выступили против них совместно. Его господин упрям и горд — уж если он решил что-то, его не отговоришь. Прикажешь мне поощрять раздробление моего королевства? Он для меня пустое место. Вот Роберт — Роберт его любил. Любил как брата, о чем мне неоднократно доводилось слышать.

Его братом был я, а не Нед Старк, но никто не сказал бы этого, видя, как он со мной обходится. Я отстоял для него Штормовой Предел — мои люди голодали, пока Мейс Тирелл и Пакстер Редвин пировали под нашими стенами.

И что же, отблагодарил меня Роберт? Он отблагодарил Старка — за то, что снял осаду, когда мы уже перешли на крыс и коренья. По приказанию Роберта я построил флот, я правил Драконьим Камнем от его имени. И что же — может быть, он взял меня за руку и сказал: Я заседал в его совете пятнадцать лет, помогая Аррену править государством, пока Роберт пил и распутничал, но, когда Джон умер, разве брат назначил меня своей десницей?

Нет, он поскакал к своему милому другу Неду Старку и предложил эту честь. Да только добра это им обоим не принесло. Будущее еще может улыбнуться вам, если вы объединитесь со Старками. Можно также подумать и о других Что вы скажете о леди Аррен? Если королева убила ее мужа, она наверняка захочет добиться справедливости. У нее есть маленький сын, наследник Джона Аррена. Если обручить его с Ширен. Служба в пажах могла бы пойти ему на пользу, но проклятая Ланнистерша отравила лорда Аррена, прежде чем тот успел это осуществить, и теперь Лиза прячет мальчика в Орлином Гнезде.

Она с ним ни за что не расстанется, ручаюсь. Драконий Камень — слишком мрачное место для ребенка. Отправьте с ней ее дурака, чтобы рядом было знакомое лицо. Она выщипывала их ежедневно и проклинала не реже, но они неизменно отрастали заново. У нее были блеклые глаза, суровый рот, а голос хлестал точно кнут. Вы их единственный законный король. Не пристало вам просить их заключать с ними сделки, дабы получить то, что бог вручил вам по праву. Красная женщина опутала ее душу, отвратив от богов Семи Королевств, и старых и новых, ради того единственного, который зовется Владыкой Света.

У тебя, часом, нигде не припрятано войска? Станнис никогда не умел обращаться с женщинами, даже с собственной женой. Писал он ей редко, а навещал еще реже; свой супружеский долг он выполнял пару раз в год, не находя в этом никакого удовольствия, и сыновья, на которых он надеялся, так и не появились на свет. Земли Флорентов чересчур близко к Хайгардену, чтобы ваш лорд-дядя рискнул навлечь на себя гнев Мейса Тирелла. Вот он пылает на небе — знак, которого вы ждали. Он рдеет как пламя, как огненное сердце истинного бога.

Это Его знамя — и ваше! Это означает, что ваше время пришло. Не может быть знака вернее! Вам суждено отплыть с этой угрюмой скалы, как некогда сделал Эйегон Завоеватель, и покорить всех, кто противостоит вам, как покорил.

Скажите лишь слово — и вся сила Владыки Света будет вашей. Для начала — все мечи Штормового Предела, Хайгардена и их лордов-знаменосцев. Они все присягнули Ренли. Они любят моего дражайшего младшего братца, как любили Роберта. Станнис, прищурив глаза, воззрился на свою леди, и Крессен не сдержал языка. То, что он делает, уже не шалости — это измена. Мой брат молод и крепок, — сказал Станнис жене, — и его окружает огромное войско вкупе с этими его радужными рыцарями.

Леди Селиса смерила его взглядом: Посоветуете удовольствоваться половиной королевства, преклонив колена перед Старками и продав нашу дочь Лизе Аррен? Мейстер с трудом преклонил колено и заковылял прочь из комнаты, чувствуя спиной взгляд леди Селисы.

Спустившись с лестницы, он уже едва держался на ногах. Благополучно вернувшись к себе, он отпустил молодого мейстера и снова вышел на балкон, глядя на море между двух горгулий. Один из боевых кораблей Салладора Саана с яркими полосатыми бортами шел мимо замка по серо-зеленым волнам, мерно работая веслами.

Крессен смотрел на него, пока тот не скрылся за мысом. Если бы его страхи могли исчезнуть столь же легко! Подумать только, до чего он дожил. Мейстер, возлагая на себя свою цепь, отказывается от надежды иметь детей, но Крессен знал, что такое отцовские чувства.

Неужели он так дурно выполнил свою задачу, что теперь принужден будет смотреть, как один из них убивает другого? Нет, он не может этого допустить — и не допустит. Все это — дела рук женщины. Не леди Селисы, а той. Красной женщины, как зовут ее слуги, боясь поминать ее имя.

Ну, я-то не побоюсь его назвать, — сказал мейстер каменной собаке. Надо остановить безумие, ползущее от нее по Драконьему Камню. После ясного утра комната показалась мейстеру темной и мрачной. Старик дрожащими руками зажег свечу и прошел в свой кабинет под вороньей вышкой, где ровными рядами стояли на полках мази, настои и прочие снадобья.

Мейстер отыскал за глиняными кувшинчиками на нижней полке флакон индигового стекла не больше его мизинца, встряхнул его, и внутри что-то загремело. Тяжело опустившись на стул, Крессен сдул с флакона пыль и высыпал на стол его содержимое. На пергамент упало около дюжины мелких кристалликов.

При свете свечи они сверкали, как драгоценные камни, и мейстеру подумалось, что он никогда еще не видел пурпура такой чистоты и яркости. Цепь у него на шее стала вдруг очень тяжелой.

jhgjhg jhghjgjhg jhhgjhgj ffgggdfg h - Printable Version

Он потрогал один из кристаллов кончиком пальца. Такой крошечный — а между тем имеет власть над жизнью и смертью. Их делают из одного растения, которое встречается только на островах Яшмового моря, на другом конце света. Подсушенные листья замачивают в растворе извести, сахара и коекаких редких специй с Летних островов. После листья выбрасывают, а в настой для густоты добавляют золу и дают ему кристаллизоваться.

Но алхимики из Лисса знают этот секрет, и Безликие из Браавоса. Всем известно, что мейстер получает серебряное звено в своей цепи, если овладевает искусством врачевания, — но люди предпочитают не помнить, что умеющий врачевать умает также и убивать. Крессен забыл, как называется это растение в Асшае или кристаллы в Лиссе. Если растворить такой кристалл в вине, шейные мускулы человека сожмутся крепче, чем кулак, стиснув гортань.

Говорят, лицо жертвы становится таким же пурпурным, как маленькое кристаллическое семечко, из которого произросла смерть, — но с человеком, подавившимся за едой, происходит то же. А нынче вечером лорд Станнис дает пир своим знаменосцам, где будет его леди-жена.

Мои руки не должны трястись, и мужество не должно меня оставить. Страшное дело я задумал, но оно должно быть сделано.

Он мало спал последние дни — короткий сон подкрепит его для предстоящего испытания. Мейстер устало добрел до постели, но и с закрытыми глазами продолжал видеть комету, неистово красную в сумраке его снов. Кровавая звезда, предвещающая убийство. Когда он проснулся, в спальне было темным-темно, и все суставы в его теле ныли. Крессен сел, нашарил свою клюку и с тяжелой головой встал.

Прежде его всегда звали на пиры, и сидел он рядом с солонкой, близ лорда Станниса. Лицо Станниса всплыло перед его внутренним взором — 2 Джордж Мартин: Что бы он ни делал, Роберт делал это лучше и быстрее. Мейстер нашел кристаллы там, где их оставил, и собрал их с пергамента. У него не было полого кольца, какими, как говорят, пользуются лисские отравители, но в широких рукавах его мантии имелось множество больших и малых карманов.

Мейстер спрятал кристаллы душителя в один из них, открыл дверь и позвал: В конце концов Крессен кликнул слуг и сказал им: Я слишком долго проспал.

Должно быть, они уже пируют, едят и пьют. Старик ничего не мог понять. Он снова прошел по длинной галерее. Ночной ветер, пахнущий морем, проникал в большие окна. Факелы мигали на стенах Драконьего Камня, а в лагере горели сотни костров, точно звездное небо упало на землю.

Вверху пылала красным огнем зловещая комета. Ты слишком стар и мудр, чтобы бояться таких вещей, сказал себе мейстер. Двери Великого Чертога были вделаны в пасть каменного дракона. У входа мейстер отпустил слуг. Ему лучше войти одному, чтобы не показаться слабым. Тяжело опираясь на клюку, он взобрался на последние несколько ступеней и прошел под каменными зубами. Двое часовых распахнули перед ним высокие красные двери, и навстречу хлынули шум и свет.

Крессен вступал в пасть дракона. За стуком ножей о тарелки и гулом голосов слышалось пение Пестряка: За нижними Столами рыцари, лучники и наемные капитаны разламывали ковриги черного хлеба, макая его в рыбную похлебку.

Здесь не было ни громкого смеха, ни непристойный возгласов, обычных на пирах, — лорд Станнис такого не допускал. Крессен направился к помосту, где сидели лорды с королем. По дороге ему пришлось обойти Пестряка. Пляшущий шут за своим трезвоном не видел и не слышал мейстера. Перескакивая с ноги на ногу, он налетел на старика, вышиб у него клюку, и оба рухнули на пол. Зрелище получилось смешное, спору.

Дурак прижался своей пестрой рожей к самому лицу Крессена, потеряв свой жестяной колпак с рогами и колокольцами, — А на дне морском ты падаешь вверх, — объявил. Мейстер, стараясь не усугублять своего смешного положения, слабо улыбнулся и попытался встать, но в бедре так стрельнуло, что старик испугался, не сломал ли его.

Чьи-то сильные руки подхватили его подмышки и поставили на ноги. Как всегда, она была в красном с головы до пят. Просторное платье из огненного шелка с прорезями на рукавах и лифе открывало более темную кроваво-красную ткань внизу.

Цепь червонного золота на шее, еще туже мейстерской, украшал единственный большой рубин. Волосы ее были не такие, как обычно бывают у рыжих, — они имели цвет полированной меди и ярко блестели при свете факелов. Даже глаза у нее были красные.

Стройная женщина, грациозная, выше большинства рыцарей, полногрудая, с тонкой талией и сердцевидным лицом. Мужские взоры подолгу задерживались на ней, и мейстеры не были исключением.

Многие находили ее красавицей. Но она не была красивой. Красной была она — красной и страшной. Ночь темна и полна ужасов; 3 Это слова из ее молитвы, вспомнил мейстер. Крессен, сжав губы, попытался побороть свою ярость.

Она думает, что он слаб и беспомощен, но еще до конца ночи она убедится в обратном. Стар он или нет, он остается мейстером Цитадели. Мейстер отдал рогатый колпак Пестряку и последовал за. На его месте сидел Пилос. Старик уставился на него и наконец произнес: Крессен оглядел рыцарей, капитанов и лордов. Вот пожилой и унылый лорд Селтигар в мантии, расшитой красными крабами. Вот красивый лорд Веларион в шелке цвета морской волны — белый с золотом морской конек у него на шее хорошо подходит к его длинным светлым волосам.

Лорд Бар Эммон, толстый четырнадцатилетний юнец, запеленат в пурпурный бархат, подбитый мехом белого котика. Сир Акселл Флорент не стал красивее даже в пышном красновато-коричневом наряде с лисьим мехом, набожный лорд Сангласс носит лунные камни на шее, запястьях и пальцах, лисский капитан Салладор Саан блещет красным атласом, золотом и каменьями. Только сир Давос одет просто, в бурый дублет и зеленую шерстяную мантию, и только сир Давос смотрит на него с жалостью.

Он уже занимается воронами, поскольку ты больше не можешь взбираться на вышку. Я не допущу, чтобы ты уморил себя у меня на службе. Разве ты не знаешь, как я заботился о тебе, жил ради тебя, любил тебя, несмотря ни на что? Позволено ли мне будет занять место за вашим столом? Сир Давос поднялся со скамьи: Леди Селиса сидела по левую руку, и ее улыбка не уступала блеском ее драгоценностям.

Надо сесть поближе, к ней, если я хочу бросить душителя в ее чашу, но как? Я знаю, я-то знаю. Сир Давос подвинулся, освобождая место на скамье. Красная женщина углядела в пламени победу, и Станнис вознамерился действовать, невзирая на то, сколько. Боюсь, что еще до конца этой затеи мы все увидим то, что повидал Пестряк, — морское дно.

Крессен спрятал руки в рукавах, как будто для того, чтобы погреть их, и нащупал кристаллы под шерстью. Станнис повернулся к нему, но первой ответила леди Селиса: Все они узурпаторы и враги.

Если бы можно было как-нибудь незаметно подобраться к Мелисандре и к ее чаше. Она тебе в самый раз, старик. Лорд Станнис насупил свои тяжелые брови и стиснул зубы, молча двигая челюстью.