Юрков с под знаком гротеска антиповедение в русской культуре

Эстетика мета-нормативного поведения в русской культуре XI - начала XX веков

Юрков С. Е. "Под знаком гротеска: антиповедение в русской культуре". http:// repara.ru Tags: культура, статьи. Юрков С. Е. Под знаком гротеска: антиповедение в русской культуре. (XI- начало ХХ вв.). СПб., , с. Понятие «антиповедение» складывается. обработанным романтическим образом Пьеро. Русский Пьеро – грустен, 1 Юрков С.Е. Под знаком гротеска: антиповедение в русской культуре (XI– .

Художественный язык русского лубка. Русские народные городские праздники, увеселения и зрелища: И этот контраст имеет мифологическую основу, иначе говоря, потребность по Фрейду, стихии выражения Эроса, что применительно к нашей проблематике символизирует веселье и разгул, оказывается оборотной стороной потребности в Танатосе. Фиксируемая исследователями балагана смеховая стихия народа включает нас в танатологическую стихию Балаган олицетворял центр праздничного веселья и служил комплексным воплощением многих видов искусств: Композиционный принцип балаганного, и в целом, ярмарочного зрелища — типично гротескный: В результате беззастенчивого смешивания своего и чужого образовались оксюморонные сочетания типа того, что можно было увидеть на вывеске: Демонстрировались великаны, сатиры, бородатые женщины, лилипуты, женщины-рыбы.

В балаганах Санкт-Петербурга в х гг. Очерки истории и теории. Случалось и так, что из всего обещанного ярмарочной рекламой, зритель видел лишь небольшую его часть или же вовсе не то, о чем сообщалось. Отсюда — использование приемов неожиданности, потрясения, чрезмерности, так что посетитель уходил ошеломленный, подавленный избытком эмоций. Вспоминая о своих впечатлениях от первого посещения балагана, А. Если балаган не переворачивал частных норм, то в целом он представлял собой подлинный антимир, полный ярких красок, необычных костюмов, кричащих вывесок трактиров, аттракционов, звучания шарманок, труб, флейт, боя барабанов.

Любой цвет, звук, слово усиливались чрезмерностью, нарушающей предел привычного восприятия. Мета-нормативное поведение - сложный социальный феномен, он может включаться в поле научного интереса со стороны культурологии, этики, эстетики, психологии, истории. В контексте настоящего исследования он помещается в сферу взаимодействия такой оппозиционной пары понятий как "хаос" и "организация".

Выше говорилось о театрализации как об одной из характерологических черт поведенческой мета-нормативности. Если же данное поведение театрализованно, то оно дает основания его рассмотрения и с семиотических позиций.

По этой причине анализ данного явления предполагает несколько проекционных уровней: Таким образом, методологическим основанием исследования выступает комплексный эстетико-культурологический подход с элементами синергетического и семиотического анализа.

Научная новизна результатов исследования: Положения, выносимые на защиту: Будучи публичным и демонстративным, мета-нормативное поведение обладает отчетливо выраженным театрализованным характером.

К нему вполне применим наряду прочими - синергетическим, семиотическим порядок эстетической интерпретации. В плане эстетической оценки мета-нормативное поведение допускает использование ряда категорий - комического, трагического, безобразного, иронического и.

Однако категорией, наиболее адекватно отражающей его эстетическую сущность, является категория гротескного. Общие признаки, роднящие гротескную образную выразительность и акты мета-нормативного поведения, заключаются в следующем. То, что гротеском отображается в области художественного творчества, мета-нормативным поведением воспроизводится в реальной жизни. Гротеск может быть подразделен по трем основным типам: В подобном случае данный тип поведения порождается потребностью отношения к бытию как сфере осуществления свободы, а в практическом плане - как реализации права на пользование свободой.

Диссертация обсуждалась на кафедре этики и эстетики философского факультета Санкт-Петербургского государственного университета и была рекомендована к защите. Содержание диссертации отражено в монографии, текстах ряда статей и тезисов научных конференций.

Работа состоит из введения, трех глав, заключения и списка литературы. Примечания 1 Джерп Д. Большой толковый социологический словарь. История и типология русской культуры. Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса.

Позиция, выдвинутая в рамках данного исследования, заключается в рассмотрении фактора мета-нормативного поведения в качестве средства культурного выражения хаотического начала в системе социальной жизни. Культура, понимаемая как организованная целостность, и противостоящий ей хаос дезорганизация являются теми общими "полями", в зоне взаимопересечения которых оно создается. Мета-нормативное поведение есть "другое" в отношении комплекса поведенческих норм, вырабатываемых культурой "организации", выступающих принципом и гарантом ее устойчивости на протяжении определенного времени.

Спроси библиографа

Данный тип поведения проявляет себя в ориентации на подрыв стабильности и консерватизма, не позволяя до бесконечности вращаться на одном месте. Раскалывая единство культуры элементом "инаковости", мета-нормативное поведение выстраивает антитетическую сферу возможности "другого", в чем проявляется его творческое, созидательное начало. В стимулировании непрерывного культурного обновления, содействии ритмике культурно-социальных процессов заключается его важнейшая функция и ценность.

  • Юрков С. Е. "Под знаком гротеска: антиповедение в русской культуре"

Вместе с тем мета-нормативное поведение, безусловно, является фактором, имманентным культуре. Будучи неизменным спутником власти, оно представляет "растворенную" форму социального протеста.

Фуко, именно такая то есть "растворенная" форма существования стала характерной для власти современной. В отношении же мета-нормативного поведения можно сказать, что оно всегда существовало в русле "диспозитива", трудноуловимой множественности. В этом — причина его социальной силы и неуничтожимости. Если официальная власть производит реальность упорядоченностьто мета-нормативное поведение демонстрирует "ирреальность реальности", то есть разоблачает искусственность ее оснований, односторонне постулируемых властной идеологией.

Бодрийяр, - Скорее в глубине души все знают, что всякая власть - персональный вызов ему самому, смертельный вызов и на него можно ответить только встречным вызовом. Одной из традиционных вариаций такого вызова в истории культуры и выступает мета-нормативное поведение. Линия мета-нормативного поведения представляет собой границу демаркации сферы поступка по критериям "своего" и "чужого", праведного и кощунственного, традиционного и новаторского. По этой причине данный феномен в аксиологическом аспекте способен оцениваться двойственно; его творец, производимые им действия и их результаты могут и поощряться и осуждаться.

Разрушая монолитность предустановленного порядка, внедряя в повседневную действительность недостающую меру хаотического, мета-нормативное поведение дополняет атмосферу культурной "запрограммированности" компонентом неожиданности и творческой новизны.

В своем комплексе мета-нормативное поведение продуцирует противостоящий нормативной культуре "перевернутый" мир антимирслужащий ее оппонентом на протяжении всего периода существования определенного ее типа. Наиболее адекватная ситуация, стимулирующая реализацию мета-нормативного поведения - тотальность порядка, избыточная "заоргани-зованность", регламентированность культуры.

В подобном случае оно порождается потребностью осмысления бытия как сферы возможной свободы, а в практическом отношении - осуществлением права на ее использование. Его смысл реализуется в форме оппозиционности порядку культуры, как реакция на его избыточность и требование его смягчения. Данный тип поведения включает в себя и элемент эпатажа, и элемент деструктивности, и антитезы норме и порядку организацииоднако видеть в нем только скандализм и экстравагантность - грубая ошибка.

Составляя оппозицию нормам, вкусам, канонам, разрушая давление необходимости в лице культурных запретов, предписаний, традицийфактор мета-нормативности высвобождает энергию творческой активности, служащую катализатором новаторской деятельности, инновационных процессов культуры. Если данный тип поведения и воплощает собой стихию хаоса, то в целом — хаоса "конструктивного".

Базисными для изучения феномена мета-нормативного поведения в контексте настоящего исследования выступили понятия "хаос" и "организация". В проекции на область культуры, межсубъектных коммуникационных отношений указанные понятия преобразуются в коррелятивные им термины "упорядоченность" и "свобода". Свобода при этом не трактуется тождественно произволу.

В строгом смысле слова нельзя говорить о культурном поведении до тех пор, пока оно регулируется только страхом и исходящими извне запретами. Целесообразность использования понятия "поведения" возникает совместно с появлением свободы личного выбора. Тем самым свобода, осуществляемая актами мета-нормативного поведения, со своей стороны постоянно способствует воспроизводству свободы поведения вообще, напоминая о субстанциональной необходимости ее наличия для условий возможности последнего.

В этом - важнейшая культурная значимость мета-нормативного поведения. В мета-нормативном поведении получает свое воплощение не только сам фактор свободы непосредственно, но и манифестируются интенциональ-ные стремления к ней, пробуждающиеся в среде социума.

Объем поведенческих акций, ориентированных на мета-норму, накапливаемых в том или ином обществе, на том или ином культурном уровне симптоматически свидетельствует о мере его организации, и что соответственно ограничивается рамками определений "демократичности" и "тоталитарности".

Чем более демократичной является социальная организация речь идет не о собственно политической, а о внутрикультурной демократичноститем отчетливее тенденция к сокращению масштабов "перевернутого" поведения. Это обуславливается, во-первых, естественным снижением необходимости в призыве к допущению расширенной возможности пользования свободой в сфере культурных отношений, а во-вторых, на фоне разнообразных форм поведенческой деятельности сами по себе акты мета-нормативного поведения становятся малозаметны.

В противном случае - в культурах, построенных на менее фиксированной норме, ее деструкция делается затруднительной. Данное утверждение может показаться странным, поскольку естественно предположить, что с возрастанием степени свободы возникает благоприятная среда для воспроизводства выходящего за границы нормы социального действия.

Однако нужно учитывать, что движущей силой мета-нормативного поведения является не наличие самой свободы, но напротив, фактор оппозиционности в отношении запретов, предписаний, элементов "упорядоченности".

Таким образом, чем более относительна система поведенческого "программирования", тем неуязвимее становятся ее нормы. Мета-нормативное поведение вполне способно продуцироваться и в подобных условиях, но при этом оно во многом утрачивает характерное свойство "контрарности" то есть намеренной оппозиционностиотождествляясь с феноменом "странности".

Кроме того, в культурных системах с широко допустимой свободой поведения для производства мета-нормативных актов требуется больший экстремализм, большая мера усилий, что, в свою очередь, также подавляет интенцию к их актуализации. Сближение нормы и мета-нормативности в своем пределе делает мета-нормативное поведение невозможным. Но точно также невозможно представить себе общество, где подобный предел был бы достигнут, поскольку мы имели бы дело со структурой, внутри которой отменены любые нормы, а значит, была бы отменена и сама структура.

В результате возникает проблема нахождения оптимального соотношения меры хаоса и порядка в обществе можно сказать, что таковая проблема является "вечным" вопросом культуры. Данное соотношение способно вариативно скользить от одной крайности к другой - от режима максимальной свободы характерного для демократических обществ, впрочем, здесь многое зависит от силы действующих традиций, образования и воспитания, религиозных и национальных особенностей до статуса ее минимального уровня присущего тоталитаризму.

Выход за границы этого диапазона в принципе неосуществим, поскольку в одном случае, как было показано выше, ликвидация нормативности организации влечет за собой уничтожение самой сущности культуры, уход же в противоположную сторону — достижение абсолютного контроля над обществом, блокирующего вспышки мета-нормативного поведения, - привело бы к накапливанию социального напряжения, разрядка которого рано или поздно также привела бы к слому сложившейся общественной структуры.

Присутствие данного типа поведения в системе культуры - признак жизнеспособности культуры, указывающий на ее мощный внутренний потенциал развития и обновления; 3 взаимное соперничество компонентов хаоса и порядка выступает важнейшим стимулом динамики развития такой "неравновесной" структуры, какой является культура. Констатация связи мета-нормативного поведения и гротеска не случайна. Гротеск - универсальная эстетическая и культурологическая категория, образно воплощающая соотношение элементов хаоса и порядка.

Фиксируя момент становления объекта, он отражает противоречивую связь бытия и небытия, представленную сочетанием гетерогенных фрагментов.

Под знаком гротеска: антиповедение в русской культуре

Гротескный образ принуждает отказаться от стереотипов восприятия, открывает мир с новой, непривычной стороны, представляет его "остраненным". Гротеск контрастирует положение нормы и анормальности, чему в семиотическом плане соответствует оппозиционность понятий "смысла" и "абсурда". Осмысленность явления для субъекта восприятия превращает его в "свое", позволяет включить его в систему культурной организации, в "бытие", тогда как странность и необычность заставляют элиминировать его из системы культуры, - не случайно факты действительности, чужеродные культуре, целенаправленно наделяются гипертрофированными чертами уродства, "чудовищности".

В то же время, важно подчеркнуть, "чуждый" объект необходим культуре, поскольку его сфера создает целостный комплекс "свое - чужое", тем самым предоставляя культурному сознанию важнейшую функцию — возможность определять и разграничивать. Положение творца мета-нормативного поведения в культуре может оказываться различным, что, в частности, находит отражение в соотнесении данных поведенческих акций с обозначенными типами гротеска комический, трагический, абсурдистскийи квалифицируется по своему - более или менее радикальному - отношению к норме.

Так, скоморошеское шутовство, чудачество, поведение кабаретьеров и пр. На подобном игровом основании и строится композиция указанного архетипа мета-нормативного поведения. Юродский архетип юродство, масонство и др. Позиция создателя поведенческой мета-нормативности в данном случае отождествляется с неким трансцедент-ным сверх-смыслом, проецируемым на мир, который и оценивается через его призму в качестве несовершенного ввиду морального упадка, отсутствия религиозного рвения или знания сокровенных тайн и потому нуждающийся в изменении.

Если скоморошество основывается на идее сохранности существующих норм смыслов культурызанимаясь лишь их смеховым "переворачиванием", а юродство критикует мир "всерьез", ориентируясь на подстановку одной нормы более совершенной вместо другой существующейто мета-нормативное поведение в нигилизме строится на тотальной их деструкции. Признание несовершенства мира в данном случае влечет за собой его обращение в мир "лишенности", мир опустошенного смысла.

Против ущербности социального бытия нигилизм борется путем экспликации его норм как не имеющих жизненной укорененности, неоправданных в собственном существовании и "пустых" недействительных, "абсурдных" в своей сущности. Это и демонстрируется приемом преобразования культурных знаков и норм из формы их "скрытой пустотности" в пустоту в ее очевидности. Разумеется, в "чистом" виде нигилизм - достаточно редкое явление в культуре, как правило, он также связан с какой-либо высшей идеей глобального переустройства общества или сферы культуры.

Однако в процессе продвижения к намеченной цели непременно постулируется предварительный этап преимущественно деструктивной работы, и в его акцентировании заключается характерологическая особенность нигилизма.

Таким образом, классификация мета-нормативных поведенческих архетипов по основанию тройственности представляется оправданной. Аналогично типологии гротеска, отражающей позиции отношения к смыслу в формах комизма ситуация субъективной уверенности в незыблемости, устойчивости существующих смыслов культурытрагизма ситуация намечающейся угрозы утраты традиционных смыслов и значенийабсурдизма ситуация ощущения окруженности хаосом, претендующего на замещение осмысленности бытияархетипы мета-нормативного поведения воплощают три возможных варианта отношения к существующей норме системе норм поведения: Необходимо подчеркнуть, что элементы каждого из выделенных архетипов одновременно содержатся и в любом другом из них, так что предложенная типологиза-ция производится по признаку доминирующего.

Мета-нормативное поведение не есть случайное, "спонтанное" явление, в своей сущности оно сопряжено с фиксированной жизненной позицией, оценкой окружающей действительности, определенным мировоззрением.

Оно может находить реализацию не только в области повседневной практики, но и в художественном выражении, в фактах художественного творчества. Ожидаемый эффект в подобном случае создается не столько самим произведением, сколько атмосферой скандальности вокруг. В итоге из литературного, живописного, скульптурного и прочих жанров художественный феномен попадает и в жанр "театральный".

Театральность - неотъемлемая черта мета-нормативного поведения. Она является продолжением той естественной театрализованности жизни, которая осуществляется в потоках коммуникации, повседневных поступках и действиях, неизбежно сопряженных с исполнением определенных социальных и культурных ролей. В повседневной жизни человек выступает в личине "актора", на подмостках театральной сцены - "актера", "роль" же, связанная с мета-нормативным поведением рождается на векторе движения от первого ко второму.

Момент театрализации, присущий "перевернутому" поведению, не только не равнозначен продуцируемому собственно театром, но много превосходит. Классическое театральное действо, в силу замкнутости в "нужном" ожидаемом времени и пространстве, в своей интенциональной открытости культурным смыслам, является той же самой повседневностью.

В сравнении с ней мета-нормативная поведенческая театрализация представляет собой подлинный перформанс: Мета-нормативным поведением открывается и усиливается "естественная" те-атрализованность жизни за счет упразднения условностей, характерных для театра в обычном его понимании.

Вместе с тем, как показывает проведенный анализ, мета-нормативное поведение, выступающее эстетизиро-ванным феноменом, помимо театрализации, гротескного, комического и трагического, допускает возможность его интерпретации в спектре приложения понятий возвышенного, иронического, безобразного, игры, паро-дизации, карнавальности и.

Как видно из материалов исследования, данный тип поведения имеет свою линию эволюционирования. С потерей сакральных функций, связанных с включенностью в процедуру обряда и ритуала, потребность в нем не исчезает.

Из области сакральной оно переходит в область светскую. Отдаляясь от сакральной сферы, мета-нормативное поведение множится в своих модифицированных формах, делается более доступным и массовым возникают его "псевдоморфозы", например, светское и бытовое скоморошество, лже-юродство, но общая структура архетипа в целом остается инвариантной. Важно подчеркнуть, что в отличие от общественного протеста "классической" модели бунт, восстание, революциянаправленного против конкретных фактов социальной несправедливости, мета-нормативное поведение в своем исходном принципе нацеливается против любой попытки внедрения повышенной меры порядка, "программирования" социального действия и стереотипи-зации его оценок.

Учитывая, что в современном обществе в целом набирают силу процессы демократизации, можно констатировать, что намечающаяся в сфере мета-нормативного поведения трансформация сказывается в его смешении с поведением нормативным. Соответственно сдвигаются акценты в комплексе причин, вызывающих его к жизни - из способа реализации протеста против запретов и регламентаций оно все более превращается в способ выражения личной индивидуальности, "самовыражения".

В такой форме оно не только практикуется рядовой социальной массой, но и принимается на вооружение теми, кто собственно должен инициировать процессы общественной и культурной организации - политиками, правящими кругами власти. Мета-нормативное поведение парадоксальным образом переворачивает механизм своего действия: Привлечение внимания к феномену мета-нормативного поведения открывает новое поле исследовательской деятельности, лишь незначительно освоенное к настоящему моменту. В плоскости его рассмотрения многие факты социальной действительности, различных отраслей культуры способны получить иную, более углубленную объяснительную интерпретацию.

Поскольку, несмотря на модификационные изменения, существующие архетипы мета-нормативного поведения в целом продолжают сохранять свою устойчивость, так что не только исторические, но и относящиеся к эпохе современности мета-нормативные акции выстраиваются по их образцу, вопросы поставленные и решаемые в рамках данного исследования, могут способствовать процессу изучения комплекса явлений, квалифицируемых по разряду "мета-нормативного поведения".

Термин "антимир" употребляется в работах Д. К настоящему времени он превратился в устойчивое понятие, фигурирующее в содержании ряда научных изданий 2. В интерпретации Лихачёва антимир в древнерусской культуре связывается со смеховым миром и представляет собой мир нарушенных отношений, мир "нелепостей", "кромешный", "недействительный", "противоположный нормальному". В нём разрушена повседневная знаковая система, господствует "свобода от условностей" Оказываясь зависимым от мира "нормы", "смеховой мир" несамостоятелен, это "теневой" мир, в комическом, пародийном виде отражающий существующие в данное время воззрения на действительность.

В исследованиях Лотмана термин "антимир" расшифровывается через понятие семантической границы порядка и хаосаделение мира на "мы" и "они". Если "внутренний" то есть свой, освоенный мир являет собой Космос, то по другую его сторону располагается антимир, хаос, "внеструктурное иконическое пространство, обитаемое чудовищами, инфернальными силами или людьми, которые с ним связаны" Антимир практически отождествляется с хаосом, причём его привязка к смеху вовсе не обязательна.

Важным является замечание исследователя, касающееся признания неизбежности присутствия компонентов хаоса в культуре: Бодрийяр и многие. Значительная масса имеющихся на сегодняшний день работ, затрагивающих содержания понятия, именуемого в контексте данного исследования "мета-нормативным поведением", касается его языковой области.

В сборнике "Антимир русской культуры. Литература" М, рассматривается вербальная мета-нормативность, связанная с употреблением ненормативной обеденной лексики в литературе прозе и поэзиинародном фольклоре, присутствие "кощунственности" в обиходе литературных кружков и обществ "Арзамас", "Беседа любителей российской словесности" и др. Условия возникновения кощунственности в бытовом и литературном языке анализируются в трудах Д. Применительно к материалу современности ситуация выхода "за норму" исследуется в сборниках "Русская альтернативная поэзия XX века" М.

Акциальная сторона мета-нормативного поведения, представленная феноменом православного юродства, детально проработана в трудах С. Смех в Древней Руси.

Однако, данный феномен при этом не рассматривается с позиций противопоставления его содержания соответствующему культурному образцу, оце-ниваясь с точки зрения эстетико-культурологической Панченко или религиозно-культурологической Иванов. В работах иеромонаха Иоанна Колог-ривоваЮ. Мета-нормативное поведение часто находит свою реализацию под оболочкой поведения праздничного - карнавального, маскарадного, ярмарочного.

В указанном аспекте многие его элементы могут быть воссозданы по материалам исследований Н. Особо следует выделить исследования К. Соколова, анализирующие культуру русского лубка, а также А. Фа-минцина, касающиеся темы скоморошества. Генетическим прототипом понятия "мета-нормативное поведение" в рамках данного диссертационного исследования послужило понятие "антиповедение", введенное в оборот языка в трудах Ю. Акцентированное выражение оно получает в работе Успенского "Антиповедение в культуре древней Руси"где раскрывается его сущность и дается классификация антиповеденческих типов сакрализованное, символическое, дидактическое.

Данное понятие используется исследователем лишь в приложении к древней а фактически - средневековой русской культуре. Кроме того, схема антиповедения, по предложенному определению, выстраивается по принципу "наоборот", модели строгой "зеркальной" обращаемости в отношении норм общепринятых, что также допускает возможность корректировки. В целостности объема своего понятия фактор мета-нормативного поведения не рассматривается в существующем корпусе научно-исследовательского материала.

Имеющиеся работы исторического или культурологического направления обладают свойством описательности, освещаются различные стороны, компоненты мета-нормативности в сакральной, праздничной, бытовой отраслях культуры, однако, отсутствие в данном случае устойчивого понятия, способного центрировать вокруг себя его внешние, производные феномены, делает подобные описания фрагментарными.

Та же описательность характерна и для определения, предложенного Успенским, поскольку в его трактовке указанный тип поведения представляется частным случаем в общей линии социальных действий, присущим лишь отдель ному периоду русской культуры.

По этой причине подлинная культурологическая значимость и универсализм понятия остаются совершенно не раскрытыми. Ввиду сказанного, в качестве основной цели диссертационного исследования выдвигается выработка базовой теоретической концепции, углубляющей сущность понятия "мета-нормативное поведение" "гротескное" поведениепозволяющей прояснить и конкретизировать его значение и место в механизме культурного развития, благодаря чему становится возможным определить действительные масштабы его использования.

Достижению поставленной цели служит решение следующих задач: Мета-нормативное поведение - сложный социальный феномен, он может включаться в поле научного интереса со стороны культурологии, этики, эстетики, психологии, истории. В контексте настоящего исследования он помещается в сферу взаимодействия такой оппозиционной пары понятий как "хаос" и "организация".

Выше говорилось о театрализации как об одной из характерологических черт поведенческой мета-нормативности. Если же данное поведение театрализованно, то оно дает основания его рассмотрения и с семиотических позиций. По этой причине анализ данного явления предполагает несколько проекционных уровней: Таким образом, методологическим основанием исследования выступает комплексный эстетико-культурологическии подход с элементами синергетического и семиотического анализа.

Научная новизна результатов исследования: Положения, выносимые на защиту: Будучи публичным и демонстративным, мета-нормативное поведение обладает отчетливо выраженным театрализованным характером.

юрков с под знаком гротеска антиповедение в русской культуре

К нему вполне применим наряду прочими - синергетическим, семиотическим порядок эстетической интерпретации. В плане эстетической оценки мета-нормативное поведение допускает использование ряда категорий - комического, трагического, безобразного, иронического и. Однако категорией, наиболее адекватно отражающей его эстетическую сущность, является категория гротескного.

Общие признаки, роднящие гротескную образную выразительность и акты мета-нормативного поведения, заключаются в следующем. То, что гротеском отображается в области художественного творчества, мета-нормативным поведением воспроизводится в реальной жизни. Гротеск может быть подразделен по трем основным типам: В подобном случае данный тип поведения порождается потребностью отношения к бытию как сфере осуществления свободы, а в практическом плане - как реализации права на пользование свободой.

Диссертация обсуждалась на кафедре этики и эстетики философского факультета Санкт-Петербургского государственного университета и была рекомендована к защите. Содержание диссертации отражено в монографии, текстах ряда статей и тезисов научных конференций.

Работа состоит из введения, трех глав, заключения и списка литературы.

юрков с под знаком гротеска антиповедение в русской культуре

Православное юродство как антиповедение Юродство является одной из наиболее парадоксальных и вместе с тем типичных для русской средневековой культуры оно было известно Византии, отчасти европейской культуре, но, в сравнении с русской культурой, имело весьма незначительное распространение формой антиповедения. При всём максимализме иных практик духовной аскезы, например, затворничества или столпничества, в них не содержалось ничего, что церковь не могла бы рекомендовать мирянину.

Юродство же не только не могло быть рекомендовано православным духовенством, но и почти всегда находилось с его стороны под особым подозрением, а с XVIII века практически прекращается его канонизация и оно подпадает под запрет с тех времён известны лишь одиночные, спорадические случаи канонизации.

Историческими корнями данный феномен уходит достаточно глубоко; его непосредственный источник - юродство византийское насчитывающее всего шесть имён юродивыхпрототипом которого, в свою очередь, можно считать греческий кинизм. Духовным же его источником являются широко известные на русской почве "Патерики" Скитский и Алфавитный, "Луг Духовный", "Лавсаик" и "Лествица" преподобного Иоанна Мосха, имевшие хождение в православных монастырях ещё до XV столетия Религиозную санкцию юродства его апологеты усматривали также в некоторых положениях Нового Завета главным образом, в апостольских посланиях.

Юродство - крайний, наиболее экстремальный вид религиозного подвижничества. Основа его - "русская любовь к Кресту", особое почитание страданий, перенесённых за православную веру, а также "ощущение страшной виновности души перед Богом, не позволяющее ей пользоваться всеми благами мира сего и побуждающее её страдать и распинаться со Христом" В юродстве выразилось бескомпромиссное стремление русской души к Абсолюту, оно синтезировало в себе самые сокровенные стремления русского человека.

Наряду с этим, юродство, безусловно, принадлежит миру антиповедения, поведения с отчётливо выраженными чертами гротеска. Но считать его принадлежащим собственно антимиру, миру смеховой культуры нельзя, его антимир специфический, порождённый не "анти", а сверхрелигиозностью, сверхнормативностью.

Это как бы "третий" в отношении бинар-ности мир русской национальной культуры. Юродивый дистанцирует себя как от собственно мира, так и от антимира, оба они сливаются для него в одно целое, в равной степени противостоящее истине -миру божественному, небесному, единственно олицетворяющему собой подлинный порядок.

Первые случаи юродства отмечены на Руси очень рано Йсаакий Пе-черский, дата смерти - г. Из известных имен юродивых русской церковью канонизировано 36 в Европе за период с VII по XVI век канонизировано лишь четверочто свидетельствует о необычайной популярности их в народной и церковной среде. Фёдоров охарактеризовал политический режим того времени XVI век как "абсолютизм, смягчённый юродством" Одной из причин, по которой юродство стало русским национальным явлением, послужила склонность русского народа к таинственному и чудес-номуа то, что поведение юрода представляет собой загадку, требует дешифровки, - факт бесспорный.

Парадоксальность и необычность выражена во всём его облике и поведении: Панченко следующим образом раскрывает сущность данного феномена православия: Активная сторона юродства заключается в обязанности "ругаться миру", то есть жить в миру, среди людей, обличая пороки и грехи сильных и слабых и не обращая внимания на общественные приличия" Выход юродивого за рамки мира и антимира, мира "вообще", подразумевает утверждение им нового, сакрального миропространства, в которое он себя и помещает, и которое он строит по праву наличия своей индивидуальной связи с высшим миром.

юрков с под знаком гротеска антиповедение в русской культуре

Религиозная экзальтированность изымает его из обстановки обыденного социального окружения и ставит в оппозицию повседневному миру условностей.

В этом "посюстороннем" мире места для юрода. Всем своим поведением подвижник демонстрирует принадлежность иной сфере бытия, он - "не от мира сего". Он маргинален миру, что подтверждается и выбором места обычного пребывания - церковная паперть, "нулевая" полоса, граница между мирским и церковным. В отношении существующего мира культуры юродское поведение выглядит "перевёрнутым" и кощунственным, но, по сути, оно таковым не является.

Напротив, с точки зрения юрода, сам мир представляется отошедшим от изначальных православных установок и ценностей, и в этом смысле - "опрокинутым", а-нормальным. Разоблачение неправды, самодовольства мира есть основная цель подвижника впрочем, соотношение приоритетов "активной" и "пассивной" сторон служения имело свою эволюцию, "активная" сторона выдвинулась на первый план лишь по мере укрепления института юродства.

Не просто несогласие с миром в этом случае оказалась бы достаточной проповедническая деятельность, которая, впрочем, не получила распространения на Руси из-за опасений ересейа подчеркнуто "перевёрнутое" в отношении к нему поведение, с тем, чтобы дать понять - не юрод нарушает норму, а сам мир ненормален до противоположности божественной истине.

Именно область крайностей, экстрем ал изм является точкой приложения активности подвижника; компромиссы, этическое примирение ему незнакомы.